Автобиография

Моя, в общем-то, заурядная биография типична для целого поколения, живущего на стыке эпох, и причина ее обнародования вовсе не душевный эксгибиционизм или тщеславие, а желание показать, что подлинное счастье и гармонию человек испытывает лишь тогда, когда обретает свою дорогу.

фото с Главной

Принято считать - и совершенно справедливо - что биография писателя отражена в его библиографии, и лучше чем произведения автора никто и ничто не расскажет о его жизни. «Подлинная история писателя содержится в его книгах, а не в фактах биографии» - говорил Джон Р.Р. Толкиен, и был абсолютно прав! В моем случае ситуация несколько иная. У меня нет пока солидной библиографии, я не могу похвастаться многотысячными тиражами изданных книг, нет у меня ни званий, ни наград. В отличие от многих литераторов, почувствовавших высшее предназначение в самом нежном возрасте, чуть ли не с пеленок, я шла к осознанию своего пути долго и трудно.
Моя, в общем-то, заурядная биография типична для целого поколения россиян, живущих на стыке эпох, и причина ее обнародования вовсе не душевный эксгибиционизм или тщеславие, а желание показать, что подлинное счастье и гармонию человек испытывает лишь тогда, когда обретает свою дорогу - то, во имя чего он и появился на свет, тот самый пресловутый смысл жизни, безуспешные поиски которого омрачили не одну жизнь. Зато обнаруженный однажды, он наполняет земное существование светом и небесной легкостью!

Внутренняя жизнь писателя, несомненно, глубже, шире и ярче, чем его внешняя история. Именно это обстоятельство и делает его писателем. А другие люди - с фантастическими судьбами и невероятными жизненными виражами - становятся героями его произведений...

Я родилась в Воронеже в 66-м году, когда искать свой собственный Путь и даже размышлять о наличии такового, было не принято. Вся страна стройными колоннами шла по единой для всех столбовой дороге к победе светлого будущего. Редкие отщепенцы, не попадавшие в общий шаг, выбивались из строя и оставались на обочине жизни или сворачивали в узкие проулки чужестранных чужеродных миров.

Мои родители встретились случайно, случайно и прожили всю жизнь вместе, являя собой грустный пример мучительного, далеко не мирного сосуществования, благообразного и гладко-причесанного снаружи, но одинаково одинокого и беспросветного внутри. Я видела «внутренности» и не могла мириться с показным фальшивым благополучием нашей семьи. Мама всю жизнь учила меня, как надо жить, но так жить, как она, я никогда, ни за что не хотела! Всю свою последующую жизнь я строила «от противного», как в теореме Евклида. Но жизнь оказалась намного сложнее теорем, ее законы - суровее, а причинно-следственные связи обнаруживали себя быстрее и больнее, чем было прописано в школьных учебниках...

Мой отец - музыкант в душе - всю жизнь проработал на заводе синтетического каучука, не сделав сколько-нибудь заметной карьеры, потому как не испытывал ни малейшего интереса ни к химическим процессам, ни к политическим. Зато долгие годы играл в заводском духовом оркестре. Оставшись в 14 лет на попечении государства, он был распределен в военно-музыкальную школу для сирот и полусирот погибших на войне, и там обучился игре на тубе. Далее - срочная служба в военном оркестре, концерты, торжественные смотры. Участие в парадах на Красной площади - самое яркое впечатление его юности, а может быть и всей жизни. И сейчас, когда ему далеко за семьдесят, музыка духового оркестра, живая или в записи, - это единственный кремень, способный высечь искру из почерневшего огнива его души.
Мама хотела стать медиком - недобрала пол балла на вступительном экзамене - и стала технологом. В девичестве она мечтала быть женой крупного ученого, или выдающегося деятеля культуры, или, на худой конец, средней руки начальника, а стала женой моего папы. Любила петь, но была ограничена рамками хора художественной самодеятельности при местном Дворце Культуры. Всегда стремилась к знаниям, но не знала, куда их приложить и к чему приспособить. Горькая разочарованность и обида на судьбу со временем превратились в нескончаемые претензии к окружающему миру, в желание «переиграть» жизнь, реализовав несбывшееся через дочь. Не сложившаяся карьера, неудачное замужество, безрадостная семейная жизнь и нереализованные таланты - тяжелым камнем висели не только на ней, но и на мне - угловатой стеснительной девочке, виноватой в том, что мама несчастлива...
Оба моих родителя прожили, словно бы не свою, чужую жизнь. Маршируя в общем строю, в эйфории единственно верного пути, увлекшись движением по прямой как стрела дороге, они пропустили все нужные и важные повороты собственной судьбы. А может, просто не захотелось сворачивать, было страшно и неведомо?..

Осознание однотипности, одинаковости, однородности, широко культивируемой в те годы и пронизавшей самые интимные закоулки жизни, стало самым сильным потрясением моего взросления. «Казаться, а не быть», «создавать видимость», «делать как все» - это был не озвученный вслух, но твердо усвоенный принцип существования моего тогдашнего окружения. Звонкая барабанная дробь и дружные пионерские марши в лагере, куда меня отправляли каждое лето, были мучительны и чужды моей натуре. Жесткий режим и песни по расписанию. Поначалу я пыталась «соответствовать» и, будучи девочкой миловидной и начитанной, стала экскурсоводом - водила по лагерю делегации из Кубы и Чехословакии. Но однажды просто сбежала. Это был не первый и не последний мой побег. Дебют состоялся в детском саду, откуда я исчезла ровно в полдень, как тень, разработав неслыханную для ума шестилетней девочки стратегию и увлекши идеей освобождения от дневного сна еще двоих согруппников. Уже в школе, будучи отличницей с примерным поведением, я периодически прогуливала уроки. Являясь комсомолкой-активисткой - дружила с отъявленным хулиганом из ПТУ и носила категорически запрещенные каблуки. Особняком стоит музыкальная школа, в которой я пропиликала на скрипочке шесть лет и откуда недоучившись год ушла, выставив родителям письменный ультиматум с грозным предупреждением, что «если не... то...». Родители сдались - в то время я уже не раз отстаивала свое право отличаться от других. Все эти действия были, конечно, детско-юношеским протестом против липкого общепринятого лицемерия и тошнотворных правил, против одинаковости, возведенной в ранг добродетели...

...А потом я сбежала насовсем. Ушла из родительского дома, где меня ломали и кроили, стреноживали, как норовистую лошадь, опутывали обязательствами и заставляли быть такой, как все. Я ушла замуж, посчитав брак единственной возможностью освобождения. Это был не просто протест, а настоящее восстание против тотальной нетерпимости, жесткого давления в угоду эфемерной и недоказуемой правоте. Восстание увенчалось победой - наступила моя «взрослая» жизнь.

Взрослая жизнь началась с очередного потрясения, на сей раз глобального, всколыхнувшего всю страну. Мое студенчество пришлось на смену формаций: одряхлевший и перезревший как неснятая вовремя груша социализм уступил место настырным росткам рыночных отношений. Строй, считавшийся на первом курсе загнивающим и доживающим последние годы, на пятом - вдруг оказался не только вполне жизнеспособным, но и чрезвычайно привлекательным для миллионов людей. Началась Перестройка. Я тогда доучивалась на экономическом факультете политехнического института, шла на «красный диплом» и хорошо помню слова своего научного руководителя в ответ на выбор «неудобной» темы (что-то про рекламу, как способ стимулирования сбыта). Он гневно сверкнул профессорскими очками и сокрушенно покачал головой: «Ну, от тебя, Алена, я этого не ожидал! Какая может быть реклама при плановой экономике?». Спустя год, мы оба вели курс «Основы маркетинга» по только что переведенному учебнику Филиппа Котлера, он - лекции, я - практику. От себя он, видимо, такого тоже никак не ожидал... Да и кто бы мог ожидать что-либо подобное в стране, где все казалось таким незыблемым и вечным?

К тому времени я уже успела развестись. Первый брак оказался недолговечным - неся сугубо освободительную миссию, он был обречен изначально, зато подарил мне самую большую ценность и радость моей жизни - дочурку! Я вынужденно вернулась в тесную родительскую «темницу» и с утроенной энергией принялась искать способы нового побега (жить в неволе я так и не научилась). Только теперь на руках у меня был маленький и самый дорогой человечек, за которого я отвечала головой. «Решение» пришло в образе старого, еще со школьной скамьи, друга, возвратившегося домой после офицерской службы, и ставшего лучшим в мире папой для моей годовалой дочки. Так я «освободилась» повторно.

А дальше понеслось стремительно... Развал СССР и крах плановой экономики, обнищание бюджетной сферы и финансовые проблемы на отдельно взятой кафедре отдельно взятого ВУЗа, - все это вынудило меня оставить аспирантуру и ринуться, очертя голову, в зарождавшийся на глазах частный бизнес на заработки, а заодно и поиски себя. Только врожденный перфекционизм и болезненная ответственность за ребенка держали меня до сих пор в научной среде, среди формул и диаграмм, вызывающих во мне лишь смиренную скуку. Время сработало на меня. Перепробовав с десяток разных профессий - главный бухгалтер, инструктор по фитнесу, мастер по изготовлению кукол, диспетчер частного такси, представитель «Бурда Моден», экономист молодежного центра и прочая - в итоге остановилась на рекламе. Той самой, которой не было места в плановой экономике, но которая прекрасно себя чувствовала в экономике рыночной! Наивная, тогда я полагала, что совершила настоящий переворот - сменила профессию и разрубила пуповину, соединяющую меня с прошлым.

Карьера моя развивалась блестяще. Новое время, новая экономика, новая профессия, новые возможности... Я получила второе образование - управленческое, окончила бесчисленное количество курсов, прошла десятки семинаров и тренингов, и все с отличием, с отличием, с отличием... Что гнало меня к этому безудержному поглощению знаний? Кому и что я пыталась доказать? Куда стремилась и чего хотела достичь? Возможно, это были проявления «синдрома отличницы», коим страдала я всю сознательную жизнь. Или отголоски детского одиночества в попытке утвердить свое право «быть любимой», которое, на самом-то деле не нуждается ни в каком утверждении - оно есть и все тут! А может быть, так я отстаивала свою независимость (прежде всего финансовую) и свободу (прежде всего выбора)? Как бы то ни было, в итоге я оказалась руководителем Издательского дома, а вскоре стала владелицей собственной компании. Что скромничать - я была блестящим генератором идей, талантливым управленцем и опытным финансистом, прозорливым кадровиком и гениальным переговорщиком. Грамоты и дипломы называли меня «первооткрывателем» и «пионером рынка». Я попадала в рейтинги влиятельных женщин города и в энциклопедии успешных людей России. Казалось, все сошлось - мой опыт, знания, разнообразные навыки и умения, мои амбиции... Кроме одного маленького, но очень мерзкого «но». Время от времени я задавалась вопросом «зачем мне все это?»... и не находила на него ответа. А в душе тем временем росла «черная дыра»...

Где-то в промежутке между стажировкой в Америке и выпуском очередного номера журнала с претенциозным названием «Хочу!» я влюбилась. Влюбилась отчаянно и безотчетно, не раздумывая поставив на кон не только какие-нибудь там удобства или репутацию, но и все свое налаженное годами существование, а что печальнее всего - благополучие близких людей. Предмет моего обожания оказался человеком недостойным, мелким и слабым, но для постижения этого очевидного сегодня факта потребовалось десять лет и много, очень много боли. Но, как и в любом опыте, независимо от конечного результата, в течение этих лет, что гнулись крутой параболой все ниже и ниже, я получила нечто большее, чем болезненный роман с мучительным финалом. Я обрела саму себя. Нашла это сокровище, выкопала из глубокой ямы, отчистила от земли и грязи, умыла, рассмотрела хорошенько, - ну да, это я! И больше уже никогда не теряла и не отпускала далее, чем на шаг.

Там и кризис подоспел! - внешние глобальные события всегда помогали мне сделать правильный шаг, подталкивая грубо, порой насильно в нужную сторону, за что отдельное спасибо судьбе! Итак, грянул кризис 2008 года. И я, облегченно вздохнув (вру, на самом деле это было очень непростое решение), свернула деятельность, распродала и раздала все «нажитое непосильным трудом». И ощутила вдруг такую невероятную легкость, которую не давали мне до этого ни деньги, ни связи, ни награды и титулы. Я вдруг поняла, что все мои бизнес-идеи рождались с одной лишь единственной целью - иметь возможность что-то сказать людям. Ради крошечной колонки редактора, где я могла рассказать о том, что меня волнует, ради лирического эссе, чужеродного в деловом издании и нелепого в глянце, ради редкого и желанного отступления от формата в попытке донести до читателя важные по моему разумению вещи - только ради этого я была готова управлять компанией, считать и анализировать, бороться за место под солнцем и биться в конкурентной борьбе на совершенно чуждом для меня поле...

До сих пор мое «освобождение» лежало в плоскости скорее материальной, физической - свой дом, свое пространство, свое время, свои деньги, свой бизнес... Я не подозревала, что главное «освобождение» находится совсем в иных сферах! Оно внутри. Это пьянящая свобода быть самой собой. Независимость от сторонних суждений и чужих мнений, будь то друзья или недруги, семья или чужаки, бывшие коллеги или авторитетные эксперты. Это возможность делать то, ради чего ты и появился на свет, а прежде - способность отыскать это свое предназначение. Так просто и так сложно...

Всю жизнь, сколько себя помню, меня сопровождали две страсти: жажда странствий и потребность выразить свои мысли и чувства на бумаге. И вот я вернулась к ним спустя долгие годы, окольным путем, намотав лишние сотни на спидометре быстро несущейся жизни, наделав десятки крюков и петель, пройдя многократно по заколдованному кругу, где-то разминувшись, где-то заблудившись, где-то свернув не туда... Но вернулась. И стала путешествовать и писать.
С 2009 года я "свободный художник" и вечный странник. Как писатель я делаю только первые шаги, но твердо убеждена, что иду своей дорогой. Прошлая жизнь несколько раз пыталась вернуть меня на привычную орбиту, но я спокойно отказывалась от выгодных контрактов и заманчивых предложений. Со временем они прекратились. Зато началось другое.
Иногда я просыпаюсь ночью, чтобы записать необычный сон или взявшуюся невесть откуда волшебную фразу. Посреди бела дня могу впасть в полуобморочное состояние и смотреть, не мигая, на серую мглу за окном, а в это время в затуманенном воображении разворачиваются панорамы и складываются сюжеты, возникают зыбкие очертания неведомых мне пока героев, рождаются их чувства, мысли... А бывает, например, сидишь три часа перед компьютером и не можешь слепить ни одного предложения. Злишься на себя ужасно и малодушно вспоминаешь, до чего же эффективно ты использовала время в той, прошлой жизни - не то, что сейчас! Впрочем, некоторые слова и термины левого полушария теперь начисто выпали из обращения - эффективность, график, оптимизация, целесообразность... Они заменились пустотой под ложечкой - предвестником грядущего вдохновения, хрупкого и эфемерного создания, живущего рядом ровно столько, сколько ему хочется жить, до следующей встречи, очередного свидания с вечно тоскующим, обмирающим по нему автором...

Мне еще многое предстоит написать и описать. Из плодородной почвы богатой на повороты и потрясения, солоноватой моей биографии должны произрасти прекрасные цветы. Я в это верю. Ведь теперь я знаю главное - зачем и для чего я живу...
Первая моя повесть «Хождение по Млечному пути» написана в Испании, во время прохождения Пути Сантьяго и посвящена истинному освобождению человека, обретению своей дороги, чего я искренне желаю всем читающим эти строки!

Алёна Даль.

 

 

Вернуться к началу

Поделиться и обсудить: