Мои бессмертные деды...

Перевернут красный лист календаря. Отгремел официоз, ушла суета, улеглись чрезмерные эмоции. И сейчас можно посмотреть на этот день незамутненным взором, и понять, что он значит лично для тебя...

Чем старше становишься, тем острее чувствуешь хрупкость этого мира. Тем горше от того, что «чистое небо над головой!» стало избитым штампом, лишенным подлинной сути. Многие воспринимают его как данность, а ведь это великое счастье - жить без войны. И это обыденное счастье, само собой разумеющееся приложение к сытой жизни завоевано кровью наших предков - отцов, дедов, прадедов. Что угодно можно говорить о недальновидной политике и бездарном командовании тогдашней власти, об ошибках военачальников, идеологических жерновах и напрасных жертвах. Но если спуститься, а вернее сказать - подняться до уровня отдельного воина, простого солдата, то становится ясным: мир существует благодаря им - безымянным, пропавшим без вести, павшим, изувеченным труженикам войны. Люди шли в бой и гибли с горькой неотвратимой неизбежностью.

Три моих деда прошли вчера в строю Бессмертного полка... Не могу без комка в горле говорить об этом и сейчас. Их фотографии стоят как иконы в моей комнате. С них смотрят на меня мои дедушки-фронтовики: Анисимов Захар Алексеевич, Панов Иван Тихонович и Лебедев Яков Павлович. Двое из них - Захар и Иван - не дожили до победы. Дед Иван убит в 1942-м. Дед Захар пропал без вести в 1943 году. До сих пор неизвестно, где и как он погиб, где похоронен...

Вспоминается история, рассказанная тетей Шурой, сестрой моего папы. В начале войны ей было одиннадцать лет. В отличие от младших - брата (отцу было 4 года) и сестры (2 года), она уже понимала, что такое война, и провожала своего папашку - так она называла отца - со слезами на глазах. Захара Алексеевича Анисимова мобилизовали в Лиманском райвоенкомате в октябре 41-го. Осталась мать (бабушка Анна) с тремя детьми на руках. Одиннадцатилетняя Шура каждый день приезжала на электричке из Углянца, где они тогда жили, в Воронеж, чтобы продать молока и купить на вырученные деньги хлеба. Однажды она задержалась на рынке чуть дольше обычного. Кругом очереди, жара, много солдат, некоторые из них уже знали девочку, привозившую молоко. Шура стояла с пустым бидоном и кошелкой с хлебом в очереди к колонке, чтобы напиться воды и ехать обратно. В это время по проспекту Революции в сторону вокзала шла колонна солдат. Она была бесконечно длинной. Из-под сапог вздымалась пыль, бряцали винтовки... Вдруг в строю среди других солдат девочка увидела своего папашку. "Папашка!" - что есть мочи закричала она. Солдат тоже увидел дочку, заулыбался и помахал рукой - выходить из строя было нельзя. Бросив бидон, забыв про воду, Шура бежала за строем. К счастью, в сквере недалеко от рынка (нынешний Петровский сквер) роту остановили на привал, и дочь обнялась с отцом. Им даже удалось поговорить минут десять. Отец сказал, что завтра их отправляют на фронт и попросил приехать вместе с мамой. Так и случилось. На другой день обе с раннего утра были в Воронеже. Полдня они провели втроем... Это были последние часы, когда они видели мужа и отца живым.

На следующий день ребятишки Углянца как всегда провожали эшелоны солдат, отбывающих на линию фронта. Они махали им руками - те отвечали.Что-то выкрикивали друг другу, желали победы. Это было одно из немногих развлечений детей войны. Эшелонов было огромное количество. Поезда шли один за другим, без остановок, и все мимо Углянца. Защитный цвет гимнастерок, зеленые вагоны, лязг колес... Лица солдат сливались в одну сплошную ленту. Шура была в числе других детей, когда один из эшелонов, проезжая станцию, привычно замедлил ход. Из одного вагона вылетел сверток. Старик-обходчик поднял его и обратился к детям: «Кто из вас Анисимова Шура?». «Я!» - ответила девочка. «Значит это тебе»- сказал дед и протянул ей перевязанный носовым платком пакет. Шура развязала узелок. Внутри лежали три размякшие конфетки, кусок сахара и записка: «Шурочке от папашки»...

Дед Захар пропал без вести в марте 1943 года. Ему было 32 года...

дед Захар

Поделиться и обсудить: