Отзывы и рецензии

  • Геннадий Литвинцев

    ВЕЧЕРА НА ХУТОРЕ БЛИЗ ЧЕРНАВСКА
    В романе «Живые души» Алёна Даль взяла в соавторы Гоголя

    Среди части критиков распространено мнение, что в современной литературе существует негласный запрет на злободневность или, во всяком случае, нелюбовь к ней (под «злободневностью» понимается не политическая ангажированность, а отражение в художественных полотнах острых, да и просто насущных, проблем современности). Самые интересные произведения, отмечают критики, сейчас рождаются в исторической романистике, фантастике и фэнтези, что и свидетельствует, мол, о наметившейся тенденции ухода писателей от забот и проблем текущего дня.

    Наблюдение, надо сказать, не безосновательное. При этом отпадение от действительности в сторону «исторического и фантастического», на мой взгляд, мотивируется не столько даже личными пристрастиями авторов, сколько особенностями нынешней читательской аудитории, читательского спроса. В роли своеобразной цензуры выступает теперь не государство, а рынок. Рынку же свойственно действовать по закону удовлетворения платежеспособного спроса – других законов он не признает. И мы свидетели того, как «реализм действительной жизни» заставил многих литераторов переквалифицироваться в поставщиков коммерчески успешных фэнтези, детективов, а то и порнографической «клубнички».

    Всё так. Но литература «большого стиля», серьёзных вопросов, отзывающаяся на болевые сигналы современности, не исчезала и никогда не исчезнет, пока остаётся хоть один, хоть последний читатель. Достаточно вспомнить имена тех, с книгами которых взрастало наше поколение – В. Белова, В. Распутина, В. Лихоносова, Л. Бородина, П. Краснова, Е. Носова, М. Лобанова, В. Кожинова. Да и книги современных русских писателей с разной степенью серьёзности и художественности заполнены поисками жизненной правды, желанием понять и отобразить смысл происходящего, бытование человека в сложных обстоятельствах «междувременья», перманентных реформ и контрреформ. Колоссальный трагический слом жизненных установок и моральных ценностей, распад страны и «переукладка» жизни – всё это не могло остаться без творческого отображения. Не помню кто из критиков сказал замечательно верные слова: «Идеологии создают миражи. А искусство возвращает к реальности».

    Да и разве современность не даёт примеры драм и конфликтов, достойных художественного исследования, не рождает сложные противоречивые характеры, не являет новые, невиданные прежде отношения между людьми, не ломает сюжетные стереотипы? И было бы странно, если б писатели, особенно из тех, что только прокладывают тропки своего творческого пути, не устремили бы на наше бурливое время свой любопытный испытующий взгляд. По известному совету и наставлению Н.В. Гоголя: «Нужно самому узнавать, нужно проездиться по России... Сделайте ваше путешествие вот каким образом: прежде всего выбросьте из вашей головы все до одного ваши мненья о России, какие у вас ни есть, откажитесь от собственных своих выводов, какие уже успели сделать, представьте себя ровно не знающим ничего и поезжайте как в новую дотоле вам неизвестную землю» («Выбранные места из переписки с друзьями»).    

    Вот такой «поездкой в дотоле неизвестную землю» показался мне вышедший в 2018 году в Воронеже роман Алёны Даль «Живые души» (замеченный читателями, судя по отзывам и читательским конференциям, но пропущенный критикой). При том, что действие романа происходит «здесь и сейчас», да, пожалуй, не столь и далеко от наших мест, во всяком случае, в схожих географических и природных условиях, социальных и культурных обстоятельствах. Откуда же тогда ощущение «нового» и «неизвестного»? Сам автор об этом говорит в романе так: «На то она и книга, чтобы побуждать неравнодушного читателя задаваться вопросами, а автору ломать голову в попытке ответить хотя бы на часть из них. На то и воображение, чтобы создавать миры и населять их любыми, даже самыми невероятными героями. На то и жизнь, чтобы удивлять не меньше, а иногда и много больше самой расчудесной, тонко устроенной, мудро сплетённой сказки».  

    Но ошибутся те, кто подумает, что сюжет «Живых душ» создан исключительно воображением. Завязка его остро современна и актуальна, словно взята из новостных лент: в некотором губернском городе закипают страсти вокруг проекта добычи никеля, грозящего региону экологической катастрофой: «...Земля эта будет вспорота и выпотрошена алчной горсткой циничных чужаков. Обескровлена, растерзана, отравлена. А потом набита всяким хламом, завалена и зашита – так, что снаружи сохранится обманчиво прежняя оболочка, а внутри останется лишь мёртвая пустота.  Как чучело оленя в руках искусного таксидермиста». 

    Проект покорения недр продвигают приезжие менеджеры, не думающие ни о чём, кроме прибылей своей компании, а также мечтающие войти в долю с добытчиками местные чиновники, нечестные ученые, продажные общественники и журналисты. Им пытается противостоять группа «маленьких» людей, состоящая из казаков, жителей обречённого на потраву Чернавского района, один неподкупный профессор... да вот и всё на первых порах! Исход конфликта был бы предрешён, и не в пользу защитников родной земли, если б не завязался главный узелок романа – любовный. Провидению было угодно (именно провидению!), чтобы руководитель проекта, представляющий в Верхнедонске компанию «Траст-Никель», Антон Рубин случайно встретил и полюбил включившуюся (тоже по воле волшебства) в протестное движение местную женщину Веру Туманову. Их отношения чудесным образом меняют весь «пейзаж битвы».

     В названии романа легко читается аллюзия с главным детищем Николая Васильевича Гоголя. Но что она означает? Помнится, в одном из интервью Алёна Даль называла Гоголя своим учителем. О творческих заимствованиях у классика скажем позже. Но перекличка с Гоголем не сводится к художественным приёмам – суть её много глубже, она в самом замысле произведения (названного, кстати, романом-фантасмагорией). Гоголь представил в своей поэме сумрачный мир мёртвых душ, погубленных или не востребованных жизнью талантов и чувств человека. В густонаселённом романе нашего автора «нежити» и «немочи» тоже немало, но им противостоят «живые души» – люди, сохранившие витальную энергию, связь с родной землёй, традицией, историей, способные сражаться за жизнь и в конце концов преодолевающие мертвящие силы зла. А потому берусь утверждать, что наш автор не следует ученически за произведением Гоголя, но взял смелость его продолжить, то есть, образно говоря, воссоздать сожжённый второй том, в котором, как известно, Гоголь намеревался показать положительного человека, альтернативного «мёртвым душам» своего первого тома. Воссоздать, дописать на материале 21 века, современной российской жизни. А для этого воскресить самого Гоголя, ввести его действующим лицом в круг других персонажей и даже сделать его соавтором.

       Но как бы оценил столь дерзкий замысел сам Николай Васильевич? Гадать нужды нет – вот он встречается на страницах романа с начинающей писательницей Верой Тумановой, героиней, в которой можно угадать аlter ego автора:

    «– Моё почтение, Вера Сергеевна, – склонил голову писатель.

    – Здравствуйте, Николай Васильевич, – робко произнесла Вера, поражённая тем, что великий классик знает её имя.

                – Попали мне в руки и ваши чернавские наброски, – продолжал он, отводя со лба спутанную ветром прядь. – Не скрою, я и сам до сих пор пребываю в восторге от здешних мест. Относительно же заметок мнение таково: некоторыми фигурами речи они напоминают мне меня самого, но этим и оканчивается сходство. Всё остальное принадлежит вам и никем другим, кроме вас, не могло быть написано».

                Таким образом роли автора и соавтора определились. И дальше Гоголь наставляет продолжательницу его замысла:

    «Назначение ваше – взывать к сердцам! – пылко воскликнул писатель. – Оживлять мёртвые души. Исцелять и возвращать веру! Вот ваше поприще. – Он заглянул Вере в глаза и целая Вселенная разверзлась в этом взгляде... – В этом труде вам откроется много наслаждения, но и много боли. Вы многое узнаете, чего не знал до вас никто. Вы откроете и такие свои стороны, каких, быть может, раньше и не подозревали в себе. Ваша жизнь будет полна! Во имя Бога не оставляйте без внимания этих слов моих!»

    В результате – «Вера Сергеевна написала роман, в основу которого легли причудливые изгибы её судьбы, известные чернавские события, записанные в пухлом блокноте сны и рассказы старожилов, а также опыт общения с миром по ту сторону старого зеркала». И есть основания предполагать, что этим романом являются «Живые души». Вот такой композиционный кульбит. И вообще, роман получился многоплановый, разветвлённый, простёртый во времени. Современность в нём оборачивается давним прошлым, реальность – иллюзией, дурным наваждением, а живущие и действующие в нынешнем Верхнедонске персонажи – масками, марионетками театра кукол, заключённого в фанерном ящике. Уроки Гоголя для автора не прошли бесследно.        

    «Как чёрта выставить дураком» – это, по собственному признанию Гоголя, было главною мыслью всей его жизни и творчества. «Уже с давних пор я только и хлопочу о том, чтобы после моего сочинения насмеялся вволю человек над чёртом» (Письмо С. П. Шевыреву из Неаполя от 27 апреля 1847 года). Если чёрта представлять совратителем душ человеческих, виновником подлости, вранья, лихоимства и всякого непорядка в жизни, то в романе Алёны Даль немало поводов посмеяться гоголевским «горьким смехом» над его проделками в Верхнедонске и его окрестностях. Достаточно прочитать достойные гоголевского пера портреты верхнедонских разнокалиберных чиновников и деятелей культуры, описания прошедшего здесь шумного фестиваля искусств, юбилейного торжества глянцевого журнала «Штучка» или презентации книги модной писательницы «Мужчина на поводке».

     «Пошлость всего вместе испугала читателей, – размышлял Гоголь о впечатлении, произведённом в России его «Мёртвыми душами». – Испугало их то, что один за другим следуют у меня герои, один пошлее другого, что нет ни одного утешительного явления, что негде даже и приотдохнуть или дух перевести бедному читателю и что по прочтении всей книги кажется, как бы точно вышел из какого-то душного погреба на Божий свет».

    Книга Алёны Даль, несмотря на сходство с Гоголем «некоторыми фигурами речи», всё же оставляет другое впечатление. Есть в ней и «утешительные явления», и свет, и воздух. Остаётся вера в сохранную и обязательную духовную основательность мира, которую воплощают и обещают восстановить в жизни «зазеркальные» персонажи, прежде всего Лесная хозяйка Дарина, в которой потрясённая Вера узнала «бабу Дарью из Бирюков» (а в первой части она воплощена в образе учёного-футуролога). Зло в романе Алёны Даль осмеяно, частью наказано, основной конфликт разрешился полной победой защитников природы, компания «Траст-Никель» перенесла свою разрушительную деятельность куда подальше, аж в Африку... Все сюжетные узелки романа оказались в эпилоге развязанными. Хотя, на мой взгляд, лучше было бы, оставить читателя перед недосказанностью, некоторой загадкой, позволяющей ему самому подумать, пофантазировать над развязками и судьбами. Как и в поэме Гоголя, «живые души», светлые, положительные, деятельные герои – профессор Сидоренко, атаман Черпак, директор заповедника Климов, краевед Парамонов, дед Тихон, да и «оживший» по ходу действия Антон Рубин – вышли несколько бледнее, схематичнее убедительных в своей жизненности отрицательных типов. Увы, это обычное явление в искусстве, мало зависящее от опытности и таланта авторов. Мерзавцы выглядят сочнее, а иногда и привлекательнее.

    В любовной линии романа, как и в соседстве магического и реального, угадывается влияние «Мастера и Маргариты» М. Булгакова (тоже считавшего себя учеником Гоголя). Однако в «Живых душах» счастье обретается в самой гуще жизни, а не в иных мирах, свободных от пошлости и уродства. Да и ролям мужчины и женщины возвращены первоначальные функции: мужчина принимает решения и совершает поступки – женщина подчиняется и ждёт. Союз главных героев ярок и парадоксален – тем и интересен! Он судьбоносен не только для них самих, но и для окружающих людей, включая читателей.

     Алёна Даль убедительно показала своим романом – произведение о современности, актуальное и злободневное, может быть увлекательным и художественно полноценным, когда оно стремится не к правдоподобию, а к настоящей, глубокой правде. Любовь к правде, вера в её силу не могут совсем уйти из литературы, сколь бы сильным не был их антагонист – мир лжи, оправдания всякого зла, насмешки и глумления над духовной жизнью, мир, захламлённый лживыми идеями и дутыми кумирами. Не уйдут потому, что и изгнанная, и оболганная, правда остаётся тем бескорыстным и ожидающим стражем при человеке, готовая всегда вернуться к нему по первому зову.

    Геннадий Литвинцев, писатель

  • «Живые души» – роман-притча, роман-мистификация, роман-протест. Он впитал в себя традиции русской классики от Гоголя до Булгакова и черты литературы постмодернизма – фрагментарность, космополитизм, размытость временных границ. А значит, будет интересен везде и всегда. Есть в нем и тонкий психологизм, и жесткая правда жизни, и несокрушимая вера в чудо.
    Главных героев при всей разности характеров роднит одно: принадлежность к стае «белых ворон», выпадение из системы. В переломный момент жизни они решаются на радикальную перемену своей судьбы. Разрушив и разрушившись, отрезав себя от прошлого, они строят новую, иную жизнь, которая оказывается лучше, проще, гармоничнее прежней, несмотря на отличие от предлагаемых обществом моделей благополучия. Они создают свой мир и живут в нем долго и счастливо.

    Жанна Грачева, доцент, заведующая кафедрой книгоиздания ВГУ, к.ф.н.

  • В романе «Живые души» затронута чрезвычайно важная тема – угроза экологического коллапса, нависшая сегодня над человечеством. Люди очень провинились перед планетой Земля, и сейчас задача каждого человека, который хочет выжить, – принять участие в спасении планеты. Алена Даль делает это посредством книги. И делает талантливо.

    Л.К. Фионова, сопредседатель Общественного Комитета независимых ученых, доктор физико-математических наук

  • Аллюзия в названии романа "Живые души" неслучайна. Алена Даль взяла на себя смелость продолжить замысел Гоголя и сделала это не без изящества. Полные иронии зарисовки литературной жизни, размышления о природе творчества, отражение внутреннего мира писателя, полного искушений, терзаний и тревог.
    Книга помещает читателя в узкий зазор между реальностью и иллюзией – старым зеркалом и черным озером, между душным городом и первозданной природой, добром и злом, выгодой и нравственностью. Здесь нет героев правых и виноватых, хороших и плохих – ареной борьбы света и тьмы становится каждый, включая читателя.

    Михаил Быковский, литературовед

  • Филолога трудно удивить. Кажется, невозможно. Великая русская литература, сотни прочитанных книг, профессиональное исследование языка Владимира Набокова - одного из самых мощных стилистов и философов ХХ века - сделали свое дело: все новое измеряешь его «рулеткой». Но открыв книгу воронежской писательницы Алены Даль «Хождение по Млечному пути», я была удивлена. Удивлена и потрясена.
    Книга меня притянула и не отпускала до тех пор, пока не была перевернута последняя страница. С первых же строк я попала в ситуацию очень знакомую: судьба смотрит на тебя налитыми гневом глазами быка. И ты понимаешь, что, может быть, это конец. Тот самый, который приближен, выстроен, спровоцирован тобой. Столкновение неизбежно, страшное и сладкое.
    Так я шагнула в мир незнакомой мне женщины Алены Даль. Про которую вскоре узнала все. Или почти все. Из ее книги.
    Женщина-странница. Она идет по дорогам Испании. По пути святого Иакова. Млечному пути Сантьяго. И он открывается перед ней дорогами, людьми, мыслями.
    Вы идете вместе с ней. Она не заставляет. Она очень тактична. Ненавязчива. Вы идете с ней и с собой. И у вас также мучительно болят ноги и натертые рюкзаком плечи. Но идете. Потому что вам это очень нужно. Почему-то...
    И в вашу жизнь одна за другой входят истории. Первая из них - о стране басков. Непокорный свободолюбивый народ. Гордые, фантастически красивые, щедрые люди. Сказочные. Вот один из них. Старик Эррандо. Он расскажет историю о своем чудесном спасении в море. Ему пошлют его в виде огромной рыбы, которая потом умрет. Он не сражается с ней, как старик Хемингуэя. Он ей просто верит. И она тихо и смиренно отдает за него свою жизнь. И он, спасшись, похоронит ее. Как человека. Аллюзий возникает много. В том числе и к Христу, которого в виде рыбы рисовали на средневековых полотнах. И я задумываюсь: а была ли в моей жизни такая рыба? Не просмотрела ли я ее?
    В этой повести оживают книги и мифы. Путешественница идет по пространству древних легенд, средневекового эпоса - «Песни о Роланде», «Песни о Сиде», произведений Хемингуэя и Сервантеса, наших современников - Коэльо, Вайля... И мифологическое по-домашнему входит в ваше сознание. До него дотягиваешься рукой. Трогаешь его трещинки и морщинки. С нежностью.
    На протяжении всего пути страннице посылаются учителя-попутчики. Она узнает и пропускает через свое сердце их истории. Так полячка Агнета делится извечной болью неразделенной любви. Но как! На грозовом перевале, на Пике Прощения. Русский госпитальер Виктор, живущий в Испании, рассказывает историю краха и возрождения. Серфингист Боб и бывший гонщик Эмилио. Автор притягивает людей. Как магнит? Нет, скорее, как эпицентр грозового облака, урагана. Вокруг нее напряженно крутятся миры людей. И мужчин в том числе. И так ждешь, что блеснет лучик любви. И он блеснет. На мгновение. И отступит. Потому что в этой книге чувственность любви - лишь одна из красок. Не главная. Главное в другом. В духовной жажде. Ею одержим автор. Он идет к той вершине, которой нельзя достичь.
    Ощущение тоски по высокому пронизывает весь текст. Не отпускает оно и вас. Как читателя. И вы уже полюбили эту маленькую, хрупкую женщину. Но она такая свободная, открытая, дерзкая и нежная, что вы и волнуетесь за нее, и уверенны в ней. И благодарны. Потому что она и вас делает таковыми.
    В книге много мистического. Потустороннего. Вы погружаетесь в духовный опыт тех, кому было открыто особое знание, обычно спрятанное. От непосвященных. Вы становитесь причастны к числу тех, кто способен смотреть - и видеть. При этом все абсолютно реалистично.
    Много и того, что принято назвать картинами нравов. Как прекрасен рассказ о чесночном супе, об испанских сырах, о винах! Эти страницы - настоящая поэзия гурмана.
    Много можно написать. Но лучше читайте сами.
    На обложке книги человечек на расцвеченной маками планете. Его руки распахнуты. Во вселенную. Навстречу Земле? Книга написала с другой планеты? С планеты красных цветов? Или это Луна там, в космосе? Или точка отсчета не важна?
    Эта книга - как подъем на вершину. Своей духовной тайны. Но при этом нет так раздражающей претензии на величие. Нет высокомерия по отношение читателю. Нет скрытого всезнания. Нет бесцеремонного вторжения в твое сокровенное.
    Это порождает абсолютное доверие к автору. И благодарность.

    Жанна Грачева, доцент, заведующая кафедрой книгоиздания ВГУ, к.ф.н.

  • У африканского кочевого племени туарегов есть древнее изречение: «Путешествие - это путь от себя к себе, пересекаемый другими людьми». Именно так путешествует Алёна Даль и героиня ее повести «Хождение по Млечному пути». Путь Сантьяго, древняя дорога пилигримов по северу Пиренейского полуострова становится для нее как раз таким путешествием «от себя к себе», от себя выдуманной - к себе подлинной, настоящей. Преодоление границ физических и психических возможностей, привычного взгляда на вещи, поиск и обретение своего Пути - смысл и содержание ее путешествия, блестяще отраженного в повести.
    Я желаю этому талантливому путнику дальних дорог, которые под ее пером превратятся в книги, позволяющие читателю взглянуть на мир глазами очарованного странника. 

    Марина Москвина, писатель

  • Светлая, полная лиризма, глубоких переживаний и эмоционального накала книга Алёны Даль «Хождение по Млечному пути» тронула меня до глубины души. Поиск себя, доверие себе, череда встреч и расставаний, поражения и победы, сбитые коленки, трудные испытания и немеркнущий внутренний огонь. Взгляд, направленный не только вокруг, но и внутрь себя. И все это - дорога...
    Хрупкая, нежная и одновременно сильная женщина идет по этой дороге, с каждым шагом обретая сокровенное в себе, открывая неизведанное в людях, встреченных в пути, в окружающем ее мире. Она не может не вызывать симпатий читателей. Интересны и другие персонажи повести - баски Эррандо и Тода, полячка Агнета, украинец Виктор, андалусиец Карлос и другие пилигримы - такие разные, объединенные общей дорогой. Страница за страницей все они становятся ближе и роднее.
    Алёна проникает в самое нутро страны, в глухие закоулки ее истории и культуры, знакомится с бытом, исследует древние обычаи. С какой болью и горькой нежностью рассказывает она о маленькой, но непокоренной Стране Басков. С каким деликатным юмором изучает особенности кастильского характера. С каким неподдельным восхищением описывает туманную Галисию... Все это заставляет совершенно другими глазами взглянуть на привычную Испанию.
    Удивительная книга. Она рождает чувство Надежды. А удовольствие от ее чтения сравнимо с дуновением свежего весеннего ветра, напоенного солнцем и теплом...

    Елена Ландсберг, филолог

  • Книга Алёны Даль «Хождение по Млечному пути» затронула меня непрестанным диалогом автора со своей душой, вопросами и раздумьями о глубинном смысле жизненного Пути.
    Раньше я часто ловила себя на мысли, что проще и легче отъединиться от всего, что огорчает, расстраивает или раздражает в окружающем меня мире. От душевной усталости, от невозможности что-либо изменить хочется закрыться в капсуле уютной комнаты, куда я спешу после работы, почти не замечая, что рядом с творческим огоньком во мне уже свил гнездышко колючий серый комочек, имя которому «страх». Страх от всего неизведанного - от незнакомой местности, чужих, неизвестных людей, опасности, что подстерегает снаружи...
    Но почему же все реже стала я тянуться к краскам, к незавершенным картинам, все меньше во мне желания погрузиться в творчество? В чем причина душевной апатии? Уж не разросшийся ли серый комочек страха не допускает в мой внутренний мир силы обновления, а значит - и оживления, не он ли заглушает желание творить?
    Со страниц книги прозвучал для меня зов: «Не бойся, учись доверять судьбе, умей с верой в добро взглянуть на случайного прохожего, так не похожего на тебя человека».
    В чем смысл извечной тяги человека к странствиям? Размышляя над этим вопросом, автор справедливо замечает, что «жизнь в мегаполисах оторвала людей от их корней - духовных, природных, родовых». Другое важное наблюдение - любой маршрут, пролегающий по земле, имеет еще и «вертикальную составляющую - устремленность вверх, вслед за движением души, не знающей гравитации». А еще есть «путь сердца, путь ученичества, путь обретения себя». Эти мысли глубоко затронули меня.
    Мы все нуждаемся в преодолении, в поисках своего Пути - чтобы ощутить себя по-настоящему живыми людьми, и чтобы ярко и ясно ощутить свое предназначение. Книга Алёны Даль как раз заставляет почувствовать себя живым человеком, вспомнить о своей земной миссии, победить лень и страх.

    Лариса Яковлева, художник

12

Поделиться и обсудить: